Три выпущенные ракеты так и остались загадкой экспедиции Шпаро

40 лет назад команда Дмитрия Шпаро впервые в мире достигла Северного полюса на лыжах

Те семь смельчаков, которые весной 1979 года впервые в мире отправились в поход на лыжах по дрейфующему льду до Северного полюса, оставались полярниками до конца своих дней.

Работая в разных областях, обитая в разных городах, они всегда чувствовали невидимую связь. Их породнил полюс, 1500 «высокоширотных» километров, которые они преодолели за 76 дней, с 16 марта по 31 мая.

Спустя 40 лет участники этой запоминающейся арктической экспедиции снова собрались вместе. О чем вспоминали победители 1979 года.

Три выпущенные ракеты так и остались загадкой экспедиции Шпаро

На экране кадры фильма, где семеро лыжников пробираются в снежном вихре через торосы. За плечами 50-килограммовые рюкзаки. Лица в струпьях, неоднократно отмороженные, а затем обгоревшие на солнце.

Они первыми в мире достигли от материка до Северного полюса на лыжах. И если лидер группы, математик Дмитрий Шпаро, считался сердцем экспедиции, ее душой был руководитель маршрутной группы, математик Юрий Хмелевский.

Обязанности менеджера по снабжению и оператора выполнял технолог Владимир Леденев. Радистом экспедиции был военный инженер Анатолий Мельников. В его записной книжке было написано три кода на случай чрезвычайной ситуации: 601 — болезнь, 702 — потеря, 501 — смерть члена группы. К счастью, ни один из этих кодов не был ему отправлен. Врачом экспедиции был Вадим Давыдов, штурманами были гидротехник Владимир Рахманов и рабочий Василий Шишкарев.

Спустя 40 лет пятеро из них пришли на встречу. Двое из легендарной семерки, Юрий Хмелевский и Анатолий Мельников, уже не живы. Именно они считались самыми мудрыми в группе. Когда накапливалась психологическая усталость и происходили ссоры в закрытом коллективе, они действовали как миротворцы.

Три выпущенные ракеты так и остались загадкой экспедиции Шпаро

И маршрут был самым сложным, экстремальный начался в начале, на острове Генриетта. Поток взвешенных из воды и ледяных камней несся мимо. Группа дождалась накопления старых сильных пакетов со льдом и начала двигаться вдоль этой качающейся плотины. В воде был Юрий Хмелевский. Пришлось «измерить градус» воды в Восточно-Сибирском море и штурману Василию Шишкареву. На первом километре пути он потерял лыжи.

— Сложный участок преодолевали с лыжами и палками в руках, — вспоминает Василий Шишкарев. — Я провалился в воду, вместе со мной под лед ушли лыжи с палками. Я их выпустил из рук, чтобы ухватиться за берег. Лыжи утонули, они были с металлической окантовкой, с тяжелыми креплениями. Палки всплыли. У нас была с собой одна запасная лыжа, но на одной же лыже не пойдешь. Сделали один легкий рюкзак, и каждый из группы по очереди бежал с ним по льдам и торосам за остальными лыжниками. Через несколько дней с вертолета нам сбросили запасную лыжу.

Потом на их пути было много открытой воды, трещин, скоплений торосов. Они гуляли 9 часов в день, каждый час отдыхал по десять минут. Иногда, останавливаясь, они засыпали от усталости.

«Температура воздуха упала до минус 42 градусов, все открытые участки тела были обморожены», — говорит доктор Вадим Давыдов. — Чтобы не отслоить кожу, намазали лицо «Янтарь». Эта мазь также снимает боль. А через два месяца, в мае, мы начали страдать от солнечных ожогов.

Отсыревшие во время перехода вещи полярники сушили на себе.

«Носки и туфли на ночь забрали в спальный мешок, положили их на грудь или на живот», — говорит Вадим Давыдов. — Утром можно носить теплые ботинки и сухие носки.

Каждые две недели на парашюте группа сбрасывала пищу и бензин для печей.

— Для нас были разработаны специальные рационы, — рассказывает Владимир Леденев. — Завтрак состоял из овсяной каши с сублимированным мясом, маслом и горячего молока. В обед мы ели сублимированный творог и пили чай. На ужин готовили гречневую кашу с мясом. Плюс каждое утро дежурный выдавал на день каждому участнику кусочки сахара, галеты, ржаные сухари, ломти сала. Всего у нас было 15 наименований продуктов. По калорийности они полностью обеспечивали наши потребности. Но все равно нам постоянно хотелось есть…

Однажды в одной из упаковок группа обнаружила две банки кофе. Когда участники экспедиции открыли одну из них, в ней обнаружили красную икру, открыли вторую — черная икра.

— Конечно, все это мы съели, но без особого наслаждения. Кофе хотелось сильнее, — говорит Владимир Леденев.

Казалось бы, Арктика — это одна сплошная ледяная пустыня. Но чтобы собирать снег для чая, вам все равно пришлось очень постараться. Там снег … соленый. Для чая полярники собирали его с верхушек старых торосов. Тяжелая соль успокаивалась, а на вершине оставался менее соленый снег. Поэтому они пошли за снегом с горшком, как по грибы.

Группа шла по маршруту, а параллельным курсом двигались белые медведи.

— В какой-то момент мы даже перестали на них обращать внимание. У нас была уверенность, что медведи нас не тронут, — говорит Владимир Рахманов. — Но на всякий случай у врача Вадима Давыдова всегда под рукой был карабин.

Спустя 40 лет на встречу пришли и те, кто обеспечивал успех экспедиции. Около оранжевой палатки, которая на два с половиной месяца стала для группы полярным домом, беседовал с участниками перехода бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов. В 1974 году на Старой площади, в ЦК КПСС, было принято решение, что идти к Северному полюсу нецелесообразно. Борис Пастухов взял ответственность на себя. Экспедиция состоялась, решено было, что группа пойдет не на Северный полюс, а в направлении Северного полюса.

Генерал-полковник Владимир Дейнека рассказал, как, будучи командиром отдельного противолодочного авиационного полка дальнего действия авиации Северного флота, обеспечивал воздушное сопровождение экспедиции.

Ту-142, которые базировались на Кольском полуострове, впервые отправились в район Северного полюса, чтобы установить связь с полярной экспедицией и заодно отработать методику по поиску малоразмерных и нерадиолокационно-контрастных целей.

В один из экипажей, по рассказам Владимира Дейнеки, тогда вошел главный штурман военно-морской авиации в звании генерала, который специально прибыл из Москвы.

Чтобы найти полярную экспедицию и сбросить для них посылку, летчикам на гигантских машинах приходилось опускаться до 300–500 метров. Штурман, который отвечал за бомбометание, точно «укладывал» контейнер с продуктами недалеко от палатки. В воздухе дальние противолодочные самолеты находились около 11 часов.

Три выпущенные ракеты так и остались загадкой экспедиции Шпаро

31 мая группа достигла Северного полюса.

— Координаты тогда определяли не по GPS, а по высоте солнца, — говорит Владимир Рахманов. — У нас с собой был теодолит, я строитель, умел работать с этой оптикой. Когда оказались в точке, где сходятся все меридианы, сняли тяжелые рюкзаки, обнялись.

— В тот момент более близких людей для нас, наверное, не было, — признается руководитель экспедиции Дмитрий Шпаро.

— Было чувство, что вместе мы совершили нечто большое и важное, — дополняет Василий Шишкарев.

— Цель была достигнута. И было некое чувство сожаления, а что дальше? — делится с нами Владимир Леденев. — Но потом это прошло, появились новые задачи.

На полюс поздравить героев прилетела большая группа комсомольских работников, деятелей науки и культуры. В небо полетели ракеты.

— У нас в группе был Анатолий Мельников, он военный, когда все праздновали, он внимательно смотрел по сторонам. В какой-то момент он подошел ко мне и поинтересовался: «Володя, ты видел те три ракеты за торосами? Кто там из наших может быть?» Оба понимали, что наши все на месте, всех видно как на ладони.

Кто выпустил эти три ракеты в стороне от лагеря, так и осталось загадкой. Ребят к полюсу вели не только стратегические бомбардировщики, но и моряки-подводники…

Как рассказал «МК» председатель Санкт-Петербургского клуба моряков-подводников капитан первого ранга Игорь Курдин, ракеты вполне могли пустить и подводники. Тем более что это было поздней весной, 31 мая, когда в Арктике активно тают льды и образуются полыньи. Ведь впервые советская атомная подлодка К-181 осуществила всплытие на Северном полюсе еще в сентябре 1963 года. И потом наши подлодки регулярно появлялись в приполюсных районах.

Улетая с Северного полюса, члены экспедиции под руководством Дмитрия Шпаро отставили для потомков послание.

— В титановый герметичный шар, который космонавты использовали для воды, положили символы комсомола: серебряный костыль с БАМа, мастерок строителей ударных комсомольских отрядов, сноп колосьев пшеницы с целины, книгу об освоении полюса Папаниным, а также — горсть московской земли от стен Кремля и записки на русском и английском языках, — рассказывает Владимир Рахманов. — Оставили все это на льдине с надеждой, что когда-нибудь кто-то этот шар найдет и потомки узнают, чем жили тогда комсомольцы. Дрейф там идет к Гренландии. Пока капсулу так и не нашли.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *